Я читаю множество пьес — современных, классических, драматичных, весёлых, даже абсурдных. Для подбора подходящего материала необходимо прежде всего определиться с базовыми параметрами постановки. Сначала задаёшься вопросами: для скольких артистов? После этого в целом можно подумать о жанре — хотя бы приблизительно.
Когда есть хоть какие-то ориентиры, поиск сужается. Обычно я захожу на сайт «Театральная библиотека Сергея Ефимова», ввожу предположительные критерии и получаю список подходящих пьес. Дальше дело останется за малым: читать, читать, читать и еще раз читать.
И вот, когда одна пьеса с первых страниц захватывает меня — веселит, заставляет задуматься или расплакаться — и сразу же рисуются образы будущей постановки, она попадает в мой топ. Из этого топа я потом выбираю самый топовый топ и беру в разработку
Когда есть хоть какие-то ориентиры, поиск сужается. Обычно я захожу на сайт «Театральная библиотека Сергея Ефимова», ввожу предположительные критерии и получаю список подходящих пьес. Дальше дело останется за малым: читать, читать, читать и еще раз читать.
И вот, когда одна пьеса с первых страниц захватывает меня — веселит, заставляет задуматься или расплакаться — и сразу же рисуются образы будущей постановки, она попадает в мой топ. Из этого топа я потом выбираю самый топовый топ и беру в разработку
Пьеса выбрана. Начинается мой режиссёрский подготовительный «марафон», о котором я пока никому не рассказываю. Почему? Боюсь, что чужие мнения и реакции могут меня сбить.
Первым делом начинаю разбор: анализирую события, обстоятельства, ищу тему, идею, формулирую сверхзадачу. Не буду сыпать терминами (но если интересно — спрашивайте в комментариях, объясню с примерами!).
Затем — диалоги с командой. Встречаюсь со сценографом, художником по свету, композитором. Иногда подключаются хореограф или другие специалисты — всё зависит от спектакля.
И только после этого можно представлять пьесу актёрам. Иногда я заранее распределяю роли, если уже знаю, кто на что способен, иногда решения рождаются в процессе читок и этюдов.
Признаюсь, временами мне даже неловко распределять актеров на их роли. Переживаю, что кого-то задену. Но потом напоминаю себе: уж я точно знаю, кто раскроется в роли и кому нужно больше времени на работу. Да и вообще — я режиссёр! Я так вижу!
И всё встаёт на места. Огромное спасибо моим ребятам за доверие
Первым делом начинаю разбор: анализирую события, обстоятельства, ищу тему, идею, формулирую сверхзадачу. Не буду сыпать терминами (но если интересно — спрашивайте в комментариях, объясню с примерами!).
Затем — диалоги с командой. Встречаюсь со сценографом, художником по свету, композитором. Иногда подключаются хореограф или другие специалисты — всё зависит от спектакля.
И только после этого можно представлять пьесу актёрам. Иногда я заранее распределяю роли, если уже знаю, кто на что способен, иногда решения рождаются в процессе читок и этюдов.
Признаюсь, временами мне даже неловко распределять актеров на их роли. Переживаю, что кого-то задену. Но потом напоминаю себе: уж я точно знаю, кто раскроется в роли и кому нужно больше времени на работу. Да и вообще — я режиссёр! Я так вижу!
И всё встаёт на места. Огромное спасибо моим ребятам за доверие
Теперь переходим к самому увлекательному — разбору пьесы с актерами. Здесь ключевое значение имеют пробы, пробы и ещё раз пробы. Когда материал усвоен, и каждый участник понимает суть истории, процесс становится очень интересным. Актеры превращаются в соавторов, которые привносят в роли нечто новое, свежее, своё.
Если временные рамки позволяют, мы разбираем каждую сцену этюдным методом (тем, кому интересны детали — добро пожаловать в комментарии!). Фиксируем хорошие находки, разводимся по мизансценам. После детальной проработки первого акта соединяем все эпизоды в единое целое. Аналогично проходим второй акт, после чего интегрируем его с первым.
Важный принцип: давать актерам творческую свободу. Конечно, у меня как у режиссера уже есть «картинки» в голове, но я избегаю прямых указаний. Вместо этого через вопросы, подсказки и эксперименты мы вместе приходим к решениям, и порой у актеров получается совершенно по-другому и намного круче, чем я думала!
Что разрешено: - Можно и нужно пробовать, ошибаться, снова пробовать. - Приносить любой реквизит, который может помочь погружению в роль. - Фиксация результата после каждой удачной сцены — обязательна.
P.S. Моя главная мечта как режиссера — это чтобы на следующую репетицию актеры приходили с выученным текстом, освоенными мизансценами и «пристройками» к партнерам. Как бы легче и быстрее всё ставилось! Но, увы, это рабочий процесс, с которым ничего не поделаешь.
Если временные рамки позволяют, мы разбираем каждую сцену этюдным методом (тем, кому интересны детали — добро пожаловать в комментарии!). Фиксируем хорошие находки, разводимся по мизансценам. После детальной проработки первого акта соединяем все эпизоды в единое целое. Аналогично проходим второй акт, после чего интегрируем его с первым.
Важный принцип: давать актерам творческую свободу. Конечно, у меня как у режиссера уже есть «картинки» в голове, но я избегаю прямых указаний. Вместо этого через вопросы, подсказки и эксперименты мы вместе приходим к решениям, и порой у актеров получается совершенно по-другому и намного круче, чем я думала!
Что разрешено: - Можно и нужно пробовать, ошибаться, снова пробовать. - Приносить любой реквизит, который может помочь погружению в роль. - Фиксация результата после каждой удачной сцены — обязательна.
P.S. Моя главная мечта как режиссера — это чтобы на следующую репетицию актеры приходили с выученным текстом, освоенными мизансценами и «пристройками» к партнерам. Как бы легче и быстрее всё ставилось! Но, увы, это рабочий процесс, с которым ничего не поделаешь.
Прогоны. Это этап, когда спектакль либо обретает жизнь, либо терпит крах. На этом этапе все костюмы пошиты, декорации сколочены, реквизит закуплен, свет прописан, звук найден — остается только всё соединить.
Время предельной концентрации: нужно собрать воедино все элементы, «присвоить» роли, зафиксировать мизансцены — и при этом сохранить свободу, актерский азарт и органичность.
Это самое трудное, ведь нужно сохранять естественность в неестественных условиях: помнить задачи по отношению к партнёру и собственному персонажу, точно попадать в свет, безошибочно произносить текст, следовать мизансцене — и при этом жить, чувствовать, верить, будто всё случается прямо здесь и сейчас.
Эмоциональные качели режиссера на этом этапе be like:
Какая я молодец, какие ребята молодцы. Всё так хорошо!
Извините, у нас не получилось. Всем спасибо, все свободны.
Бессонница, стресс, потеря аппетита :)
Главный принцип: не поддаваться эмоциям. Нужно держаться на плаву и повторять одно и то же ещё много-много-много миллионов раз. Иногда интуиция подсказывает, что зритель всё поймёт, а иногда молчит. Именно здесь и проверяется стрессоустойчивость.
Время предельной концентрации: нужно собрать воедино все элементы, «присвоить» роли, зафиксировать мизансцены — и при этом сохранить свободу, актерский азарт и органичность.
Это самое трудное, ведь нужно сохранять естественность в неестественных условиях: помнить задачи по отношению к партнёру и собственному персонажу, точно попадать в свет, безошибочно произносить текст, следовать мизансцене — и при этом жить, чувствовать, верить, будто всё случается прямо здесь и сейчас.
Эмоциональные качели режиссера на этом этапе be like:
Какая я молодец, какие ребята молодцы. Всё так хорошо!
Извините, у нас не получилось. Всем спасибо, все свободны.
Бессонница, стресс, потеря аппетита :)
Главный принцип: не поддаваться эмоциям. Нужно держаться на плаву и повторять одно и то же ещё много-много-много миллионов раз. Иногда интуиция подсказывает, что зритель всё поймёт, а иногда молчит. Именно здесь и проверяется стрессоустойчивость.
У каждого состава перед премьерой должен быть полноценный генеральный прогон — спектакль от звонка до звонка, как при полном зале: никаких остановок! Случилась осечка — играй дальше, выкручивайся.
Для меня это всегда волнительно до дрожи.
Знаю примету: ужасный прогон — значит, премьера будет огонь! Но как на нее положишься? Трясет в любом случае! Прогон прошел гладко? Тоже плохо: а вдруг ребята расслабятся? Или примета сыграет в обратную сторону
В общем, сплошной стресс! :)
Особенно сложно с замечаниями после. Одно неверное слово — и собьешь людей с толку. Или скажешь то, что не поправишь к премьере. Поэтому очень важно правильно сформулировать мысли.
Ну и финал финалов — напутствие. Спрятать дрожь и настроить команду на спектакль. :)
Вот, собственно, и всё!
Для меня это всегда волнительно до дрожи.
Знаю примету: ужасный прогон — значит, премьера будет огонь! Но как на нее положишься? Трясет в любом случае! Прогон прошел гладко? Тоже плохо: а вдруг ребята расслабятся? Или примета сыграет в обратную сторону
В общем, сплошной стресс! :)
Особенно сложно с замечаниями после. Одно неверное слово — и собьешь людей с толку. Или скажешь то, что не поправишь к премьере. Поэтому очень важно правильно сформулировать мысли.
Ну и финал финалов — напутствие. Спрятать дрожь и настроить команду на спектакль. :)
Вот, собственно, и всё!
Премьера. Стараюсь быть самой спокойной (ну, или хотя бы делать вид). Главное — не нести свои нервы к ребятам.
Мы собираемся за несколько часов до начала спектакля: готовим сцену, разгоняем речь и тело артикуляционной гимнастикой и актерским тренингом. Потом каждый занимается своим гримом, костюмом, настройкой. А я в это время хожу где угодно и тихонько обманываю свой мозг :)
Перед самым началом встаем в тесный кружок — обнимаемся, настраиваемся на общую волну, ручкаемся. Ребята уходят заряжаться за кулисы, а я выхожу встречать зрителей.
И вот тогда случается оно — ЧУДО. Даже если спектакль не идеально точен, энергия зала превращает его в настоящую магию!
Вот тут моя боль: когда я сама на сцене в качестве актрисы, то могу что-то поправить, хотя бы попытаться. А вот когда сижу в зале в роли режиссера... тут уже ни-че-го не изменить.
И вот финал — аплодисменты. Я всегда смотрю в лица зрителей: по ним сразу видно, кому зашло, а кому нет. А еще так приятно, когда ребята зовут меня на поклон. Вообще, аплодисменты — это возврат эмоций и сил обратно актерам. А я ведь тоже отдаю кучу сил, сидя в зале, так что выход на поклон мне тоже очень помогают вернуть эту энергию обратно.
Мы собираемся за несколько часов до начала спектакля: готовим сцену, разгоняем речь и тело артикуляционной гимнастикой и актерским тренингом. Потом каждый занимается своим гримом, костюмом, настройкой. А я в это время хожу где угодно и тихонько обманываю свой мозг :)
Перед самым началом встаем в тесный кружок — обнимаемся, настраиваемся на общую волну, ручкаемся. Ребята уходят заряжаться за кулисы, а я выхожу встречать зрителей.
И вот тогда случается оно — ЧУДО. Даже если спектакль не идеально точен, энергия зала превращает его в настоящую магию!
Вот тут моя боль: когда я сама на сцене в качестве актрисы, то могу что-то поправить, хотя бы попытаться. А вот когда сижу в зале в роли режиссера... тут уже ни-че-го не изменить.
И вот финал — аплодисменты. Я всегда смотрю в лица зрителей: по ним сразу видно, кому зашло, а кому нет. А еще так приятно, когда ребята зовут меня на поклон. Вообще, аплодисменты — это возврат эмоций и сил обратно актерам. А я ведь тоже отдаю кучу сил, сидя в зале, так что выход на поклон мне тоже очень помогают вернуть эту энергию обратно.
